Предисловие ко второму изданию
Глава 1. Функциональные асимметрии
Глава 2. Индивидуальный профиль асимметрии
Глава 3. Современное состояние вопроса об асимметриях полушарий мозга
Глава 6. Предположительная характеристика индивидуальных пространства и времени человека
Под индивидуальным профилем асимметрии имеется в виду присущее только каждому данному субъекту сочетание моторных, сенсорных, психических асимметрий — симметрии. Логически оправдано ожидание трех профилей: правого, смешанного, левого. Первый — сочетание только правых, второй — левых, правых асимметрий и симметрии, третий — только левых асимметрий органов движений и чувств. Но реальная действительность сложнее. Для большинства людей характерны правые асимметрии рук, ног, зрения (прицельная способность), слуха (восприятие дихотически предъявляемых слов) и преобладание левых частей органов осязания, обоняния, вкуса, левое ухо преобладает в восприятии музыкальных звуков; левое полушарие мозга доминирует в функциях обеспечения речи и основанных на ней психических процессов. Поэтому этот наиболее распространенный в человеческой популяции профиль асимметрии следовало бы обозначить как смешанный. Но он пока продолжает обозначаться как правый на основании того, что для таких лиц характерны правые асимметрии органов движений, слуха и зрения. Как смешанный обозначается профиль асимметрии того человека, у которого правые асимметрии одних из только что упомянутых органов сочетаются с левой асимметрией или симметрией других. Скажем, праворукость сочетается с левой асимметрией слуха в восприятии речевых стимулов. Левый профиль должен бы быть противоположным правому во всем, но он едва ли существует в человеческой популяции среди здоровых лиц.
Как видно, в нашем понимании слова «правша», «левша» имеют значительно более широкий смысл, чем лишь обозначение право- или леворукости: в него входят асимметрии — симметрия парных органов чувств, определяемые асимметрией мозга особенности психики. Только условное чтобы упростить изложение, под правшами ниже имеются в виду лица с правым, под левшами — со смешанным профилем асимметрии.
В литературе есть данные о соотношении леворуких и амбидекстров. Разноречивость объясняется, видимо, несходством использованных авторами методик, тем, что не всегда учитывался возраст испытуемых, состояние их нервно-психического здоровья, профессиональная деятельность и т. д. В нашей книге речь идет о соотношениях числа лиц с разными профилями асимметрии, установленными с помощью определения асимметрии рук, ног, зрения, слуха.
Соотношение правого и смешанного профилей асимметрии оказалось различным у здоровых (Л. Г. Федорук) и у больных шизофренией [Введенский Г. Е., 1982, 1983], пограничными нервно-психическими заболеваниями [Зорин Н. А., 1986], эпилепсией. Т. И. Тетеркина (1985) установила, что правый профиль асимметрии имеется у 39,6 % здоровых и у 17,8 % больных эпилепсией, смешанный профиль — у 60,4 % здоровых и у 84,5 % больных эпилепсией. Самое же главное в полученных ею данных состоит, пожалуй, в обнаружении левого профиля асимметрии только у больных (0,7 %). Интересно, как у здоровых и у больных эпилепсией составляется смешанный профиль асимметрии. Праворуких здоровых оказалось 86,8 % и больных эпилепсией — 73,6 %. Но правый по всем 4 изученным парным органам профиль асимметрии (руки, ноги, зрение, слух) среди здоровых обнаружен только у 39,6 %. Это означает, что много праворуких здоровых людей являются левшами в функционировании других парных органов. Так, у 7,3 % здоровых выявлена левая асимметрия слуха и у 22.6 % — симметрия слуха в дихотическом прослушивании слов. Левая асимметрия зрения обнаружена у 22,6 % здоровых лиц.
У здоровых реже, чем у больных, представлены левые асимметрии и симметрия всех изученных парных органов. Так, в слухе левая асимметрия у здоровых меньше, чем у больных, почти в 2 раза: 7,3 % и 13,6 % соответственно. Симметрия рук у здоровых выявляется реже, чем у больных, более чем в 2 раза: 9,4 и 20,7 %.
Подобные данные в пользу большего относительного числа левых асимметрий и симметрии по всем изученным парным органам у больных шизофренией по сравнению со здоровыми получены Г. Е. Введенским: левая асимметрия слуха им обнаружена при дихотическом прослушивании у 8 % здоровых лиц и у 70 % больных шизофренией, левая асимметрия рук — у 4,5 и 12,5 %). левая асимметрия глаз — у 23,5 и 40 % соответственно. У больных эпилепсией число сочетаний правых — левых асимметрий и симметрии в 2 раза больше, чем у здоровых лиц: 32 и 16 % соответственно [Тетеркина Т. И., 1985].
Выявились различия профилей асимметрии у здоровых и у больных эпилепсией мужчин и женщин [Тетеркина Т. И., 1985]. У здоровых женщин правый профиль асимметрии выявлялся в 2 раза чаще, чем у здоровых мужчин: 25 и 51,7 %, а смешанный — чаще у мужчин (75 %), чем у женщин (48,3 %).
Обнаружено также различие профилей асимметрий у мужчин и у женщин по следующим признакам: мужчины здоровые от больных отличаются в меньшей степени, чем женщины. Так, правый профиль у здоровых мужчин составляет 25 %, у больных — 19,4 %; у женщин же во время болезни правый профиль обнаруживается в 5 раз реже: 51,7 и 10,9 % соответственно. Смешанный профиль асимметрии у больных мужчин меняется в сторону увеличения в меньшей степени, чем у женщин. Еще более важным представляется появление левого профиля асимметрии только у больных женщин — 1,4 % числа больных женщин, причем левый профиль асимметрии отмечен только у больных женщин с поражением левого полушария мозга.
Приведенные данные свидетельствуют в пользу того, что среди здоровых лиц возможны, вероятно, два профиля асимметрии: правый и смешанный; левый же профиль асимметрии, отсутствующий среди обследованных здоровых лиц, обнаруживается у больных с патологией мозга, особенно при повреждениях левого полушария. Левый профиль асимметрии при поражениях мозга наиболее вероятен у женщин.
Асимметрия функций полушарий не является уникальным свойством головного мозга человека. Она обнаруживается и у животных. Советскому исследователю В. Л. Бианки принадлежит первая в мире монография (1985), систематизирующая данные, полученные «главным образом на млекопитающих, а также на птицах, но в отдельных случаях упоминаются факты, относящиеся к рыбам и насекомым».
Различая асимметрию мозга индивидуальную (доминирование одного из полушарий каждой особи, но отсутствие полушарной специализации, характерной для вида) и видовую (видоспецифическая латерализация доминирующего полушария), В. Л. Бианки говорит о существовании последней у животных. Перечисляет примеры латеральной специализации мозга животных: у кошек обнаружено доминирование (в зависимости от условий) правого или левого полушария по величине вызванных потенциалов; У крыс при обучении выявлена «определенная закономерность, динамизма латерализации, подчиняющаяся правилу право — левого смещения: при непрочном условном рефлексе доминировало правое полушарие, а после его упрочения — левое»; при исследовании эмоций, как правило, «более эмоциональным оказывалось правое полушарие, преобладающую роль в контроле помехоустойчивости зрительной системы также играло правое полушарие, в то время как моторный контроль осуществлялся преимущественно с помощью левого полушария»; у гибридных мышей обнаружено «предпочтение» правой передней конечности; у канареек «левое полушарие доминировало в осуществлении моторного контроля вокализации». На основании всего приводимого материала В. Л. Бианки заключает, что функциональная асимметрия является «общей фундаментальной закономерностью деятельности мозга позвоночных».
В. Л. Бианки не ограничился описанием асимметрии мозга только животных, впервые им предпринята попытка сравнить асимметрии мозга животных и человека; отмечаются ее общие (для человека и животных) черты: формируется к моменту рождения и далее «претерпевает определенное развитие: она может усиливаться, становиться более устойчивой, инвертировать, но способна и ослабляться. В старости асимметрия обычно уменьшается». Подчеркивается «принципиальное совпадение данных, полученных при исследовании полового диморфизма межполушарной асимметрии у людей и у животных», — мозг мужчин и самцов животных более асимметричен, чем мозг женщин и самок животных. Сравнивая принципы обработки информации, предполагающиеся как свойства правого и левого полушарий мозга. В. Л. Бианки отмечает «принципиальное сходство» результатов исследования человека и животных.
Обсуждается вопрос об «определяющих факторах и причинах, вызвавших формирование в эволюции полушарной доминантности». В. Л. Бианки развивает мысль, высказанную им раньше о том, что «латеральная специализация» возникла в эволюции не в связи с появлением речи и праворукости, то есть она не обусловлена трудовой деятельностью. Ведь, действительно, речь, как и праворукость и все другие проявления, выражают собой асимметрию мозга, а не являются ее причиной. В. Л. Бианки предполагает, что «церебральная асимметрия у животных может выступать по отношению к латеральной специализации функций в мозге человека лишь в качестве известной биологической предпосылки». Иными словами, та линия эволюции мозга, которая заключалась в постепенном нарушении симметрии функций двух половин мозга и на уровне человека определила формирование сознания и, следовательно, становление человека как социального субъекта, обнаруживается в животном мире задолго до появления человека. По-видимому, и у животных есть нечто, аналогичное индивидуальным профилям асимметрии человека. Из перечисления видовой асимметрии видно, что и у животных имеется тенденция к правой асимметрии двигательного поведения, доминированию левого полушария в вокализации. Вместе с тем приходится предположить, что становлению человека предшествовали какие-то принципиально иные (по сравнению с животными) расхождения функций полушарий мозга. Остается вопрос: какие новые свойства организации работы мозга как парного органа сформировались в ходе эволюции.
В. Л. Бианки предлагает индуктивно-дедуктивную гипотезу функциональной асимметрии мозга. При этом индукция и дедукция представлены как «фундаментальные методы отражения и познания окружающей действительности... и определяют и латерализацию высшей нервной, деятельности». Этой гипотезой, по мнению автора, объясняются все дихотомии «относительно частных принципов обработки информации, которые в данном случае следует рассматривать как ее следствия». В числе дихотомий при этом оказываются, в частности, восприятие пространства и восприятие времени, «латерализованные», по мнению автора, в правом и левом полушариях. В более ранней работе В. Л. Бианки (1980) в основе появления в эволюции латеральной специализации мозга предполагал «какие-то общие факторы»: ориентировка в пространстве и во времени, а также «анализ предметов по их абсолютным и относительным признакам».
Остаются нерешенными многие вопросы. Например, формируется ли ориентировка у животного лишь при наличии того, в чем ему следует ориентироваться (пространство и время)? Вне последних не может быть и «внешней среды» животного. Могут ли определять «латерализацию высшей нервной деятельности» индукция и дедукция — «основные способы рассуждения (умозаключения)». Потому ли полушария мозга стали асимметричными, что обрабатывают информацию индуктивно и дедуктивно, или потому они обрабатывают информацию различно, что в ходе эволюции стали асимметричными?
Литература об асимметрии мозга животных продолжает пополняться. Обнаружено явление «однополушарного сна» у дельфинов. Оно основано на изучении электроэнцефалограмм. Медленные волны возникают то в одном, то в другом полушарии мозга при одновременном развитии в противоположном полушарии электрической активности, характерной для бодрствования. С помощью вживленных электродов выявлены три стадии цикла сна — бодрствования: бодрствование, поверхностный медленноволновый сон, глубокий медленноволновый, или дельта-сон; в отличие от других млекопитающих у дельфинов (азавок и афалин) характер электрической активности двух полушарий мозга оказался асимметричным [Мухаметов Л. М., Супин А. Я., Строкова И. Г., 1970; Мухаметов Л. М., Поляков И. Г., 1981].
Функциональная асимметрия мозга рассматривается как одно из условий, необходимых для реализации процессов высшей нервной деятельности человека и животных [Кураев Г. А., 1983; Кураев Г. А., Сорокалетова Л. Г., 1985]. Приводятся данные в пользу существования корреляции между «моторной и сенсорной специализацией полушарий» мозга у кошки [Кураев Г. А., 1985]. Популяционно-феногенетический подход к асимметрии животных представлен в монографии В. М. Захарова (1987): «Истинная межполушарная асимметрия» предполагается среди «многочисленных факторов, влияющих на явление моторной асимметрии», обнаруженной у крыс «при выполнении различных манипуляционных движений передней конечностью» [Микляева Е. И., Куликов М. А., Иоффе М. Е., 1987].
В литературе описаны моторные, сенсорные и психические асимметрии. Больше данных, касающихся моторных асимметрий. Говорится об очень раннем их проявлении.
Уже в первые сутки у новорожденного, поддерживаемого вертикально с сомкнутыми ножками, первый шагательный рефлекс (движение вперед) осуществляется чаще правой ножкой [Melekian B., 1981]. В первые недели после рождения преобладают повороты головы вправо. У 65 % младенцев голова, установленная в положении прямо, поворачивается вправо, и у этих детей в последующем отмечается праворукость; у 15 % преобладают повороты головы влево, у остальных не отмечается преобладания [Michel G., 1981]. У 89 новорожденных в возрасте 2–4 дней исследовали спонтанные повороты головы, реагирование движениями ног на одновременное тактильное раздражение дорсальной поверхности ступней, шагательный рефлекс, тоничный шейный рефлекс; преобладали правые асимметрии, особенно у младенцев, родившихся в семьях, где не было левшей [Gioni G., Pellegrinetti G., 1982]. Начиная с 2 до 26 недель увеличивается частота одновременных движений рук и ног [Thelen E. et al., 1983].
Данные о становлении не только моторных, но и сенсорных и психических асимметрий и их сочетаниях — индивидуальных профилях асимметрии в онтогенезе остаются несистематизированными.
Есть указания на ранние проявления сенсорных асимметрий. У новорожденных и младенцев (5 нед) в ответ на звуки отмечена большая активация левого, а в ответ на вспышки света — правого полушария мозга [Wada J., Davis A., 1977]. Вызванные потенциалы (ВП) на шум и музыкальные звуки выражены больше в правой гемисфере мозга [Molfese D., 1973]. Активность правых конечностей (особенно руки) у младенцев ( 26–33 нед) уменьшалась при речевых воздействиях больше, чем при музыкальных [Segalowitz S. et al., 1980], При звучаний музыки учащается сердцебиение у новорожденных, и в восприятии музыки у них преобладает левое ухо [Entus A., 1975].
При дихотическом предъявлении числительных, одиночных пар слов дети 5½, 7½, 9½ и 11½ лет начинали воспроизводить те из них, которые были предъявлены на правое ухо. С возрастом достоверно увеличивается преобладание правого уха по числу правильно воспроизводимых стимулов, а левое ухо преобладает в восприятии бытовых звуков только у детей 11½ лет [Bryden M., Allard F., 1981]. При сравнении детей 7–11 лет (здоровых и глухих) оказалось меньше праворуких среди детей с глухотой, большинство их одинаково хорошо владело правой и левой рукой [Weston P. et al., 1983].
Исследовав у детей 6–7 и 11–13 лет ВП при тахистоскопическом предъявлении 4 контурных изображений, имеющих черты сходства, Д. А. Фарбер и Т. Г. Бетелева (1985) заключили, что два разных типа опознания, присущих здоровому человеку, формируются в онтогенезе неодновременно: «свойственные правому полушарию механизмы полного структурного опознания изображений формируются в период от момента рождения до 5–6 -летнего возраста. Классификационный способ опознания изображений, реализуемый в левом полушарии взрослого человека, формируется в течение онтогенеза значительно более длительное время» — в возрасте 14–16 лет.
Исследовали 14 взрослых ( 18–30 лет), 11 подростков ( 13–14 лет) и 10 младших школьников ( 8–9 лет); они должны были нажимать на кнопку на каждый 17-й стимул (независимо от стороны предъявления и вида цифр) и на 7-е появление цифры «5»; регистрировали ВП. Авторы заключают, что «полушарная специализация не присуща человеческому мозгу от рождения, а есть развивающийся процесс, проходящий через весь онтогенез. По-видимому, можно говорить о специализации полушарий лишь в связи с определенной функцией, с определенным возрастом и с определенными условиями тестирования» [Труш В. Д., Фишман М. Н., 19851.
Неустойчивостью праворукости у детей 7–8 лет Б. Г. Ананьев и Е. Ф. Рыбалко (1964) объясняют типичные ошибки пространственного различения, проявляющиеся при расположении учебного инвентаря на партах (вперед, назад, вправо, влево), сужении различимого пространства строчек при чтении, зеркальности письма (недифференцирование правого и левого направлений наблюдается чаще, чем верхнего и нижнего), трудности в овладении пропорцией в рисунке, совершении движений правыми конечностями вместо левых (при гимнастических упражнениях). Совершенствование восприятия пространства и времени сопутствует усилению разных асимметрий и их взаимодействий: «нет ни одного вида деятельности детей в процессе обучения, в котором пространственно-временная ориентировка не являлась бы важным условием усвоения знаний, навыков и умений, развитии мышления детей».
При ощупывании обеими руками без контроля зрения в течение 3 с двух неправильных фигур показано, что точность бигаптического определения фигур у школьников с возрастом повышается, фигуры лучше воспринимаются левой рукой и точность восприятия выше у мальчиков, чем у девочек [Van Blerkom Malcolm L., 1985].
Асимметрия функций полушарий мозга в обеспечении речевых процессов в детском возрасте проявляется «даже более отчетливо, чем в зрелом»: объем воспроизведения дихотически предъявляемой вербальной информации уменьшался у взрослых при поражении не только левого, но и правого полушария, а у детей — при поражении только левого полушария; больше, чем у взрослых, у детей выражен «эффект очага» (уменьшение воспроизведения стимулов, предъявляемых на контралатеральное очагу поражения мозга ухо); при поражении левой височной области воспроизведение речевых стимулов с правого уха ухудшалось у детей сильнее, чем у взрослых [Симерницкая Э. Г., 1985]. При поражении левого полушария у детей до 10 лет в слухоречевой памяти уменьшается объем воспроизведения, а после 10-летнего возраста присоединяется «повышенная тормозимость следов», которая однако не достигает «взрослого» уровня. У детей с поражением правого полушария, в отличие от взрослых, воспроизведение дихотически предъявляемых стимулов изменяется с обеих сторон: уменьшается для предъявляемых на левое и увеличивается для предъявляемых на правое ухо. По мнению автора, это свидетельствует о том, что «процессы межполушарного взаимодействия в детском возрасте имеют, по сравнению со взрослыми, и другую направленность (не слева направо, а справа налево) и другой знак (не уменьшения, а увеличения)». Нарушения перцептивных процессов при очаговом поражении мозга у детей более отчетливы, чем речевые нарушения. Нарушения зрительно-пространственных функций возникают чаще и выражены в большей степени при поражении правого полушария. Здесь у детей нарушается восприятие лиц, знакомых предметов. Восприятие реалистических изображений нарушается при поражении только правого, а схематических — при поражении того и другого полушария. Как и у взрослых, при поражении правого полушария у детей нарушаются топологические пространственные представления, при поражении левого — проективные представления и восприятие систем координат. Эти данные Э. Г. Симерницкая рассматривает как свидетельствующие о раннем проявлении асимметрии функций мозга, о постепенном развитии признаков асимметрий, характерных для взрослых.
Неизмеримо меньше публикаций о динамике асимметрий в позднем онтогенезе. Говорится об уменьшении асимметрии рук [Полюхов А. М., Войтенко В. П., 1976], о нивелировании присущей людям молодого и среднего возраста тенденции к запаздыванию ведущей руки в моторной реакции [Полюхов А. М., 1982, 1986]. Последнее суждение основано на результатах исследований, в которых испытуемые разного возраста должны были, услышав звук, быстро и одновременно снимать с контактов указательные пальцы. Время реакции у 64 % молодых правшей оказалось меньшим для левой руки, у 22 % — для правой и у 14 % — одинаковым для обеих рук; у пожилых соответственно 54, 30 и 16 %; у молодых леворуких соответственно 29, 64 и 7 %. Число праворуких в старшем возрасте, по данным А. М. Полюхова (1986), достоверно увеличивается, амбидекстров — уменьшается, а леворуких — остается бен существенных изменении.
У здоровых испытуемых ( 16–2 0, 21–52 и 72–92 лет) сопоставляли показатели динамометрии и уровень постоянного потенциала (УПП) головного мозга; разница в силе правой и левой руки при динамометрии равнялась 9 % в первой возрастной группе, 16 % — во второй и не оказалось достоверного различия в третьей группе. На основе анализа УПП левого и правого полушарий В. Ф. Фокин, Н. В. Пономарева и Е. Е. Букатина (1985) заключают: «...к старческому возрасту наблюдается явная тенденция к смене знака основных показателей распределения УПП, в том числе и к смене знака межполушарной асимметрии распределения УПП. Левое полушарие, которое у правшей молодого и среднего возраста положительно, к старческому возрасту становится в среднем более негативным, чем правое».
Описанной динамике моторных и сенсорных асимметрий в онтогенезе начальном и позднем) сопутствует, как можно думать, становление и изменение структуры психической деятельности человека, выражающей собой асимметрию функций полушарий мозга. Полученные в разных исследованиях данные приводят к мысли о необходимости смены представлений о равенстве функций полушарий мозга к моменту рождения человека [Zangwill O., 1960] взглядом, согласно которому асимметрия мозга обнаруживается и у новорожденных [Kinsbourne M., 1975]. Выявляется постоянное развитие функциональной асимметрии мозга по мере взросления человека. Простые в начале жизни проявления этой асимметрии дополняются более сложными, и это оказывается правилом для всех асимметрий человека.
В объяснениях возможных механизмов нарастания асимметрии мозга в начальном онтогенезе и ее нивелирования в позднем единства нет. В литературе обсуждается преимущественно динамика асимметрии функций полушарий мозга у детей. Меньше публикаций, в которых речь идет о состоянии функциональной асимметрии мозга у лиц пожилого и позднего возраста или оно сравнивалось бы с становлением этой асимметрии в начале онтогенеза.
Гипотеза М. Газзаниги (1974) основана на данных изучения больных после расщепления мозга. Он считает, что мозг ребенка до 2-летнего возраста как бы функционально расщеплен из-за незрелости мозолистого тела.
В возрасте до 2 лет при манипулировании предметами формирование энграмм у ребенка происходит независимо в обоих полушариях. Затем вследствие преимущественного использования правой руки лидирующая роль переходит к левому полушарию. После 2 лет начинает функционировать мозолистое тело, доминирование левого полушария усиливается, и функция пространственного анализа, первоначально локализованная билатерально, оказывается вытесненной в правое полушарие. «Вплоть до четырехлетнего возраста или около этого правое полушарие „владеет языком” столь же хорошо, как и левое... У маленького ребенка оба полушария развиты почти одинаково в отношении функций языка и речи... Вполне возможно, что разделение полушарий в очень раннем возрасте привело бы к тому, что каждое полушарие отдельно и независимо от другого смогло бы развить психические функции высокого порядка, подобные тем, которыми обычно у человека обладает только левое полушарие».
Высказывания об изменениях функциональной асимметрии мозга в позднем онтогенезе основаны на учете особенностей психики пожилого человека: быстрое забывание, невозможность удержать в сознании намерения и действия, подлежащие реализации, при все более ярко выступающем «уходе в прошлое» (оживлении прошлых восприятий и переживаний). Лучшие результаты по 10 измерениям памяти и обучаемости показали здоровые испытуемые в возрасте до 62 лет по сравнению со здоровыми испытуемыми в возрасте 67–85 лет [Bak J., Greene R., 1980].
А. М. Полюховым (1986) сформулирована «онтогенетическая гипотеза межполушарной асимметрии мозга». Согласно этой гипотезе, «происхождение асимметрии и особенности ее проявления в процессе онтогенеза определяют пять основных факторов».
1. Латерализующий фактор негенетической природы (вероятнее всего, физические воздействия слабого типа), под влиянием которого левая половина тела, а значит и левое полушарие мозга имеет некоторое преимущество в скорости эмбрионального развития, что доказано ранее. Сила действия данного фактора не очень велика. Это подтверждается тем, что для большинства билатеральных признаков, структурных и функциональных, соотношение фенотипов с левой и правой направленностью равно примерно 1:3 и 2:3.
2. Генетические механизмы, формирующие билатеральный признак, через которые реализуется влияние латерализующего фактора. Проявление (непроявление) генетической дисперсии асимметрии зависит от особенностей феногенеза каждого признака.
3. Пренатальные средовые влияния (стресс, инсульт и т. д.), вызывающие возникновение атипической (патологической) межполушарной организации, в частности, леворукости.
4. Средовые систематические (культуральные) влияния, способствующие формированию церебральной организации и функциональной специализации полушарий. Этот фактор значительно увеличивает частоту праворукости.
5. Средовые стохастические влияния, которые увеличиваются с возрастом и при возрастной церебральной патологии и проявляются дестабилизацией межполушарных отношений. Направленность асимметрии существенно не меняется, но становится трудноопределяемой; абсолютная величина асимметрии увеличивается.
В целом специфика межполушарной асимметрии в значительной степени связана со сложностью церебральной организации и структурно-функциональными особенностями определяющих ее нейрофизиологических механизмов. Каждая церебральная функция характеризуется особыми проявлениями асимметрии, поэтому можно говорить о «множестве асимметрий», хотя в действительности речь идет об асимметрии множества функций. Однако существует лишь одна причина (латерализующий фактор), способствующая приоритету левого полушария в отношении важнейших для человека функций речи, праксиса и абстрактного мышления. Это обстоятельство, как и ряд других известных фактов, позволяет вновь обратиться к забытой уже концепции «доминантности полушарий», отдавая ей предпочтение перед получившей в последнее время распространение концепцией «полушарной специализации». Специализация полушарий, безусловно, имеет место, но является при этом вторичным механизмом (результатом) с одной стороны — конкурентных внутриполушарных взаимодействий между речевыми и неречевыми функциями, с другой — постоянных культуральных влияний.
Существует мнение о том, что в позднем онтогенезе правое полушарие мозга теряет свои возможности раньше, чем левое [Borod J., Goodglass H., 1980]. Другие авторы [Caltagirone C, Benedetti N., 1983] считают необоснованным усмотрение связи между ухудшением памяти и интеллекта при физиологическом и патологическом старении, с одной стороны, и более ранней утратой функций правого полушария мозга — с другой.
Более адекватной может быть гипотеза, которая объясняла бы всю динамику функциональной асимметрии мозга в онтогенезе человека, в частности, ее нарастание в начальном и ее снижение, нивелирование — в позднем онтогенезе и, наконец, максимально яркое проявление этой асимметрии у психически здорового взрослого человека. Эта гипотеза должна, на наш взгляд, обязательно учитывать то, что только целостным мозгом (парной работой обоих полушарий) обеспечивается нервно-психическая деятельность человека.
В первом издании книги рассматривались лишь двигательные асимметрии близнецов. Здесь вопрос ставится шире: различны или сходны профили асимметрии близнецов? В литературе, к сожалению, пока можно найти только разрозненные описания некоторых особенностей анатомических морфологических и функциональных (моторных и сенсорных) асимметрий близнецов.
Близнецы могут быть как бы зеркальными отражениями друг друга по расположению внутренних органов, направлению роста волос на голове.
Максимальное выражение такой противоположности — situs inversus viscerum — встречается примерно в 0,013 % [Канаев И. И., 1951]. Чаще отмечается у одного из соединенных, например, сиамских близнецов, тогда как у другого внутренние органы в пространстве тела расположены обычно. Сиамские близнецы «являются почти точными энантиоморфами. Если одни левша, то другой правша. Если у одного волосы на макушке закручены по часовой стрелке, то у другого — против. Неодинаковые уши и зубы и так далее, проявляются у таких близнецов в зеркально симметричных формах. Отпечатки пальцев правой руки одного из близнецов больше похожи на отпечатки, снятые с левой руки брата, чем с собственной левой руки; внутренние органы одного из сиамских близнецов бывают представлены наоборот: сердце — справа, печень — слева» [Gardner M., 1967].
Интересна разнонаправленность роста волос на голове. В итоге изучения 163 пар однояйцовых близнецов O. Vershuer (1932) отметил, что в 58,9 % у обоих близнецов волосы растут в направлении но часовой стрелке, в 9,8 % у обоих — против часовой стрелки, в 31,3 % У одного — по часовой, у другого — против часовой стрелки.
Остается нерешенным чрезвычайно важный вопрос о том, существует ли какая-либо зависимость между возникновением близнецов и наличием у них зеркального ряда признаков? Пока нет удовлетворительного объяснения происхождения близнецов и того, почему они то повторяют друг друга, то оказываются или частично или полно противоположными друг другу по функционированию парных органов.
Особо важным представляется вопрос о том, существуют ли близнецы, один из которых представлял бы собой зеркальное отражение другого в том смысле, что один имеет правый, другой — левый профиль асимметрии? Ответ на этот вопрос не может быть получен иначе, как только в широких исследованиях близнецов с уточнением неравенства функций возможно большего числа парных органов движений, чувств при использовании единой методики определения моторных и сенсорных асимметрий.
В литературе больше упоминаний о леворукости одного из одно- или двуяйцовых близнецов. H. Gordon (1920) изучил 210 пар близнецов. Из 59 пар мальчиков в 47 парах оба были праворукими, в 12 один был праворуким, другой — леворуким. Из 79 пар девочек в 69 парах обе были праворукими, в 9 одна была праворукой, другая — леворукой; в 1 паре обе девочки были леворукими. Из 81 пары, составляемой мальчиком и девочкой, в 53 парах оба близнеца были праворукими, в 25 один из близнецов был праворуким, другой — леворуким; здесь уже в 3 парах и мальчик, и девочка были леворукими. Праворукий и леворукий близнецы чаще двуяйцовые (25 из 81 пары), реже однояйцовые: в 9 из 79 пар девочек и в 12 из 59 пар мальчиков. С. Спрингер и Г. Дейч (1983) пишут, что одна из каждых 4 пар близнецов состоит из право- и леворукого.
По И. И. Канаеву (1959), левая асимметрия у одного из близнецов выявляется не только в моторике рук, но и ног, а также в зрении.
Изучали 12 мужских и 8 женских пар однояйцовых, 10 мужских и 10 женских пар двуяйцовых близнецов. Определяли ведущую руку, ведущий в прицельной способности глаз; регистрировали ВП в симметричных точках задневисочной области полушарий при восприятии кратковременного освещения экрана, симметричной геометрической фигуры, комбинации букв «ДМО», хаотического набора графических элементов, слова «ДОМ», изображения дома, шахматного поля с ячейкой. Дискордантными по асимметрии рук и зрения оказались по 5 пар одно- и двуяйцовых близнецов. Левая асимметрия рук и зрения — у одного из близнецов в 3 парах; симметрия рук, сочетающаяся с левой и правой асимметрией зрения, — у одного из близнецов в 2 других парах и одно- и двуяйцовых близнецов. На основе анализа ВП авторы заключают, что генотипическая обусловленность амплитудно-временных параметров ВП проявляется в левом и правом полушариях по-разному в зависимости от вида стимула. Для параметров ВП правой височной области в целом характерен относительно более высокий уровень генотипических влияний, что проявляется с наибольшей очевидностью в ответах на пространственно-структурированные изображения. Параметры ВП левой височной области в меньшей степени генотипически детерминированы: действие наследственных факторов обнаруживается в основном в латентных периодах ответов на лингвистические стимулы [Марютина Т. М., Ивошина Т. Г., 1985].
Методом «дихотического просматривания» 3. Г. Туровская (1982) изучила 15 пар моно- и 6 пар дизиготных близнецов. «Доминантность перцептивного поля» совпадала только у 23,8 % моно- и дизиготных пар близнецов. В остальных 76,2 % пар обнаружены варианты: а) зеркальность — правый ведущий глаз у одного и левый у другого близнеца в 28,6 %; б) левая асимметрия у одного и симметрия у другого близнеца в 28,6 %; в) правая асимметрия у одного и симметрия у другого в 19 %. Правая асимметрия оказалась более характерной для женщин (90 %) и левая — для мужчин (75 %).
Зрительные функции близнецов изучались с помощью фузионной и диоптической методик. Фузия — слияние двух монокулярных изображений в единый образ; зрительно-моторная локализация фузионного образа двух фиксационных точек изучалась так, что в центре каждого экрана перед фовеальной зоной правого и левого глаз располагали точки диаметром 4 мм, и испытуемый должен был указкой показать видимую точку. У 56 % однояйцовых и у 67 % двуяйцовых близнецов, как и у других здоровых людей, оказалась правая асимметрия (видимую точку они определяли в центре правого экрана). Но в периферическом зрении близнецы чаще, чем одиночнорожденные, обнаружили нарушения в репродуктивной функции восприятия: «стимуляция височных зон часто вызывала у близнецов возникновение не фантомных образов, смещенных в контралатеральном направлении, а перцептивных, видимых не смещенными... иначе говоря, у близнецом имела место замена фантомных образов перцептивными, что обусловливается недостаточностью репродуктивной функции восприятия» [Суворова В. В., Матова М. А., Туровская 3. Г., 1984].
По результатам исследования с помощью диоптической методики (раздельного гаплоскопического предъявления сюжетных картинок) всех обследованных (близнецов и одиночнорожденных) авторы разделили на 4 группы: первая — правоглазые, из которых 52,2 % одиночнорожденных и 18,1 % близнецов; вторая — левоглазые, где одиночнорожденные составили 21,8 % и близнецы — 35,1 %; третья — симметричные, из них 26 %, одиночнорожденных и 46,8 % близнецов. В четвертую группу авторы предполагали объединить испытуемых, адекватно воспринимающих сюжетные картинки; таких среди близнецов не оказалось. У близнецов обнаруживалась чаще, чем у одиночнорожденных, левая асимметрия и симметрия рук, глаз (по прицельной способности и рассмотрению сюжетных картинок).
В последние десятилетия одно из направлений в исследованиях функциональной асимметрии мозга составило изучение зависимых от пола ее различий [Отмахова Н. А., 1984; Бианки В. Л., 1985; Тетеркина Т. И., 1985; и др.].
В русском издании монографии «Левый мозг, правый мозг» американские авторы обсуждают результаты «клинических и поведенческих исследований», свидетельствующие о несходствах асимметрии мозга у мужчин и у женщин. Они подвергают сомнению правомерность рекомендаций сделать «половые различия в организации мозга» основой для разработки учебных программ начальных школ, «наилучшим образом приспособленных к возможностям каждого пола». Представляется справедливым заключительное замечание авторов: «Этот подход, однако, отрицает значение индивидуальных различий в пределах мужского и женского пола. Необходимость создания программ, лучше учитывающих способности определенных групп, понятна. Возможно, однако, состав этих групп разумнее определять по результатам индивидуального тестирования, а не по полу» [Спрингер С, Дейч Г., 19831.
В главе «Влияние половой принадлежности на психопатологию» в монографии «Церебральные основы психопатологии» [Flor-Henry P., 1983] отмечено, что у мужчин более уязвимо доминантное полушарие мозга и чаще встречаются психические нарушения, зависимые от поражения этого полушария; более свойственным мужской «нервной организации» считается аутизм — один из основных симптомов шизофрении. У женщин чаще возникают поражения недоминантного полушария и соответствующие изменения психики, особенно аффективные нарушения.
В литературе есть указания на различную частоту поражения правого и левого полушарий мозга. Во многих из этих работ не преследовалась цель выяснить сравнительную частоту поражения того и другого полушария у мужчин и у женщин. Показано, что кровоизлияние в мозг чаще у мужчин, чем у женщин: у 144 и у 69; кровоизлияние в правое полушарие — у 81 мужчины и у 69 женщин, в левое — у 63 мужчин и у 43 женщин [Канарейкин К. Ф., Бабенкова С. В., 1973]. Опухоли мозга выявляли чаще у женщин (у 60 из 109 больных), чем у мужчин (у 49 из 109); в 65 % наблюдений они располагались в левом и в 35 % — в правом полушарии [Дягилев В. В., 1985].
Трудно составить систематизированное описание различий индивидуальных профилей асимметрии мужчин и женщин. Многочисленные высказывания можно разделить на две группы. В одной утверждается, что леворуких больше среди мужчин, в другой — среди женщин.
Несравненно меньше публикаций о несходстве сенсорных асимметрий. Левое ухо мужчин более чувствительно к различению простых акустических звуков, чем правое; у женщин асимметрия менее выражена [Вольф Н. В., Цветовский С. Б. 1985].
В эксперименте с тахистоскопическим и дихотическим предъявлением словесных и несловесных стимулов преобладание правого уха (в восприятии словесных стимулов) было у мужчин, левого (в восприятии неречевых стимулов) у женщин-правшей; при восприятии музыкальных мелодий обнаружилось незначительное преобладание левого уха мужчин-правшей и значительное — у женщин-правшей, а у женщин-левшей это преобладание было незначительным [Piazza D., 1980].
Точность гаптической идентификации стимулов оказалась выше у мальчиков, чем у девочек, в возрасте 10 лет и старше [Posluszny R., Barton K., 1981]. Вкусовая чувствительность больше у женщин, хотя и у женщин, и у мужчин она острее на левой половине языка [Благовещенская Н. С, Мухамеджанов Н. 3., 1985].
Есть данные о различиях речевых и пространственных способностей. У мальчиков уже к 6-летнему возрасту правое полушарие специализируется в формировании пространственных представлений, воображения [Orsini A. et al., 1982]; в пространстве лучше ориентируются мальчики, чем девочки. В возрасте 7–8 лет мальчики успешнее решают наглядные, девочки — словесные задания [Степанов В. Е., 1981], У мужчин лучше, чем у женщин, ориентировка в пространстве, в «правом — левом», а также «пространственная визуализация» [Sanders B. et al., 1982; Fabian M. et al., 1984]. Специализация левой речевой зоны быстрее протекает у мужчин, чем у женщин, из-за специфического влияния гормональной среды на синтез белка [Brown S. W., 1983].
Большой обзор о различиях асимметрий у мужчин и женщин McGlone (1980) заключает: «Существует впечатляющее скопление данных, позволяющих предположить, что мозг мужчины может быть организован более асимметрично, чем мозг женщины, как по вербальным, так и по невербальным функциям. Эта тенденция редко наблюдается в детстве, но часто важна для зрелого организма». Она ссылается на то, что афазия вследствие повреждения левого полушария мозга отмечается у мужчин в 3 раза чаще, чем у женщин.
Есть мнение, что женский мозг подобен мозгу мужчины-левши; характеризуется пониженной (по сравнению с мозгом мужчины-правши) специализацией полушарий [Levy J., 1978, 1982].
Сравнив правые — левые асимметрии и симметрию функций рук, ног, зрения, слуха здоровых и больных эпилепсией, Т. И. Тетеркина (1985) показала, что количественный разброс сочетаний асимметрий и симметрии у женщин больше, чем у мужчин; при эпилепсии только у женщин выявился левый профиль асимметрии; сочетание правых асимметрий рук и слуха обнаружено у здоровых мужчин в 54,1 % и у больных мужчин — в 38,8 %, а у женщин соответственно в 69 % и 35,6 %; правые асимметрии рук и зрения были у 58,3 % здоровых и у 56,3 % больных мужчин, у 72,4 % здоровых и у 43,8 % больных женщин; особо широким оказался разброс сочетаний асимметрий и симметрии у больных женщин с расположением очага эпилептогенной активности в левом полушарии мозга.
О меньшей частоте леворукости — амбидекстрии среди женщин, больных шизофренией, сообщают японские авторы [Shimizu A., 1985].
У мужчин и женщин в возрасте 20–30 лет изучалась электрическая активность мозга при запоминании 1) существительных, 2) музыкальных отрывков, 3) десяти двузначных чисел. На основании полученных данных предполагается, что мозг мужчины более асимметричен, что у женщин «речевые функции локализованы в обеих гемисферах... и это приводит к использованию ими преимущественно вербально-аналитической стратегии решения даже в невербальных задачах». Говорится о «большей выраженности половых различий в ЭЭГ правого полушария». Это объясняется тем, что левое полушарие «специализировано одинаково у мужчин и у женщин, именно для аналитического, последовательного вербально-логического мышления»; правая же гемисфера, у мужчин «более специализирована в аналоговом, образном, пространственном мышлении, которое меньше представлено у женщин ввиду ее участия в речевом поведении. Другими словами, специализация правого полушария у мужчин и женщин различна» [Коновалов В. Ф., Отмахова Н. А., 1984].
В основе изложенных различий асимметрий у мужчин и женщин [Levy J., 1978] предполагают роль эволюционных факторов. Мужчины в эволюции выполняли роль охотников и руководителей, и имели преимущества те из них, кто обладал хорошими зрительно-пространственными способностями. Женщины постоянно использовали навыки, связанные с воспитанием детей, использованием речи в качестве средства общения.
Более убедительна, на наш взгляд, концепция В. А. Геодакяна (1983) о дифференциации полов как «о выгодной форме информационного контакта со средой». Речь идет о специализации «по двум главным альтернативным аспектам эволюции». Первый — генетический аспект (передача информации от поколения к поколению), обеспечивает сохранение. Второй — экологический аспект (получение информации от среды), обеспечивает изменения. Задачу сохранения генетической информации реализует больше женский пол, а изменения — мужской. Эволюционная устойчивость человеческой популяции повышается за счет сопряженных подсистем, «специализированных по консервативным и оперативным тенденциям». Эволюционные преобразования затрагивают прежде всего мужской пол: утрачивая совершенство, он приобретает прогрессивные черты. Учитывая известную необратимость эволюционных процессов, мужской пол можно рассматривать как эволюционный «авангард» популяции.
Правомерно, по-видимому, предположение: поскольку асимметрия функций полушарий является фундаментальным свойством головного мозга, определившим формирование сознания человека, то в проявлениях этой асимметрии что-то должно соответствовать консервативным (для женщин) и оперативным (для мужчин) тенденциям в поддержании эволюционной устойчивости человеческой популяции.
Главным отличием трудовых процессов человека от орудийной деятельности животных является общественный, социально опосредованный характер, предполагающий прежде всего речевое общение, способность к формированию понятий [Выготский Л. С, 1956; Бунак В. В., 1966, 1980; Нестурх М. Ф., 1970; Леонтьев А. Н., 1977; 1981].
В изучении форм психической деятельности древних людей важную роль играют исследования в области палеопсихологии [Тих Н. А., 1966, 1970; Поршнев Б. Ф., 1974, и др.], палеоневрологии [Кочеткова В. И., 1973]. Авторы исходят из признания тесной связи между уровнем развития мозга и материальной культурой. Изготовление орудий труда по мере их усложнения требовало отвлечения от конкретных предметов и возникновения зачатков абстрактного мышления [Урысон М. И., 1965]. Все увеличивающийся разрыв во времени между идеей — целью и программой с одной стороны и реализацией деятельности по ее выполнению — с другой определял необходимость сохранения и передачи (от поколения к поколению) социального опыта, целевой установки, устойчивого представления формы и характера требуемых (но пока отсутствующих) орудий. Только при формировании перечислÐ